"Откровения старого настоящего щипача: не ищите счастья в чужом кармане!"



Переполненный автобус. Протискиваясь к выходу, стараюсь уклоняться от чужих локтей. И уже на остановке с ужасом замечаю пропажу: паспорт, билет на алматинский авиарейс, крупная сумма денег - все исчезло!

Дежурный опер в полицейском участке долго уговаривал меня не подавать заявление, дескать, "сумма ущерба невелика". Надежды на то, что наша полиция меня сбережет, не оправдались. И тогда я обратился за советом к своему тестю, бывшему следователю УВД на транспорте. Профессионал-отставник отреагировал куда более оперативно: не перебивая, выслушал мой сбивчивый рассказ, кому-то позвонил, назначил встречу, и вместе мы отправились на центральный рынок. Здесь в часовой будке нас принял пожилой кавказец с черной повязкой на глазу. Так я и познакомился с Захаром. Бывшим вором.

- Обещать ничего не буду. Я от дел отошел давно, - сказал он, выслушав рассказ о моем несчастье. - Насчет денег не знаю, а паспорт и билет могут вернуть.

Вечером того же дня я нашел документы в своем почтовом ящике. Я не люблю оставаться в долгу и в выходные с бутылкой дорогого коньяка отправился по уже знакомому адресу:

Ташкент - город "хлебный"?

- Я - бывший вор. И, признаться, с большим уважением отношусь к вору, чья работа связана с ежедневным смертельным риском, чем к чинуше, который обворовывает нас, прикрываясь полицейско-административной "крышей". В конечном итоге вся разница между нами лишь в масштабах уворованного:

Смутные воспоминания раннего детства: телячий "столыпинский" вагон, голод и вечный страх. Потом - ташкентский детдом, куда он попал двух лет от роду, укутанный дырявым полушалком и с запиской, на которой было нацарапано пляшущими буквами: "Захар, армянин, 1935 г.р., Киев". Этот клочок бумаги он до сих пор хранит как святыню.

- Ничего не знаю о своих родителях. Пытался навести справки, но все напрасно. Знаю лишь одно: телячий вагон мне не во сне приснился. В Ташкенте я появился в 37-м, задолго до войны и эвакуации, так что беженцами мои родители быть не могли. Что заставило их сняться с насиженных мест, знает лишь Господь да, подозреваю, НКВД.

Тот, кто назвал Ташкент "хлебным" городом, обладал незаурядным чувством юмора. Таким он казался только оголодавшим блокадникам. Хлеб здесь так же, как и во всей стране, выдавался лишь по продуктовым карточкам, а бахчеводы-огородники узбеки не могли обеспечить дешевыми овощами всю армию переселенцев, наводнивших город после войны. В детдомовской столовке под присмотром хмурого Ильича, щурившегося с портрета на стене, орава сорванцов дружно стучала ложками, выхлебывая порцию жидкой каши. Пища исчезала мгновенно, одаривая минутной иллюзией сытости. Стоило только встать из-за стола, и растущие организмы подростков требовали еще и еще. Еда была постоянной темой размышлений, разговоров и снов. Вполне закономерно, что ноги сами несли бритоголовую шайку туда, где ее всегда было в изобилии - на базар.

- За всю свою жизнь я не встречал ни одного детдомовца, который бы не подворовывал. Все мы были этим грешны. Высшим шиком считалось утащить из-под носа у "торгаша" дыню или миску с холодцом из ослиного мяса.

Вот за этим-то нехитрым промыслом и застукала его милиция. Пока группа однокашников "обрабатывала" зазевавшегося узбека, он стоял "на стреме". Гроза ташкентского рынка рыжеусый сержант Савченко мигом просек поляну и, словно клещами, вцепился в того, кто ближе всех стоял. От наказания воришку спас лишь возраст: по законам того времени уголовная ответственность наступала с двенадцати лет. Но в любом случае ночь в участке не сулила ничего хорошего. "Детских комнат" тогда еще не было и "до выяснения личности" малолеток отправляли в общую камеру. Был тогда в ходу у милиции такой "профилактический" приемчик.

Помощь пришла нежданно-негаданно в лице хорошо одетого мужчины, до поры до времени безучастно наблюдавшего за работой воришек. Вдвое сложенная купюра с тихим шелестом "перелетела" в карман форменного кителя сержанта, и Захар вновь обрел свободу: чтобы попасть в еще большую кабалу. Новый знакомец выкупил парнишку неспроста. Он давно приглядывался к промышлявшим детдомовцам, безошибочно выявляя среди них наиболее способных к древнейшему ремеслу карманной кражи. Имя для вора он носил самое неподходящее - Фрол.

Потомственный вор работал в одиночку и придерживался "польского" кодекса воровской морали: такие воры не чурались постоянной работы и могли вести легальный гражданский образ жизни. Фрол числился фотографом в местном салоне красоты и старался не давать повода для подозрений. Но в своем настоящем ремесле он был подлинным виртуозом. За это и за любовь к скрипичной игре он снискал в преступном мире кличку Паганини. Захара он приметил сразу, выделив его из общего числа шныряющих по базару малолеток: гибкие кисти рук и длинные тонкие, но сильные пальцы - малыш был для него просто находкой!

"Школьные" годы, первый "учитель"

В детдом Захар так и не вернулся, навсегда поселившись у Фрола в домишке на улице Шахрисабзской. Наставник терпеливо посвящал его в тонкости кражи. Его уроки не имели ничего общего с тем, что тоном знатока излагал нам с телеэкранов всенародно любимый капитан Жеглов. Актер не виноват, виноваты его консультанты. Где им знать, что настоящий "маэстро", вскрывая дамские сумочки, не пользуется режущими предметами, будь то лезвие или заточенная монета -"писка" (от слова "расписывать"). Опытные щипачи пользовались по-особенному отращенным и заточенным ногтем большого пальца или мизинца. Таким "инструментом" можно не только взрезать кожу сумки, но при необходимости, словно отверткой, вскрыть ее замочек. Кстати, подкинуть незадачливому Кирпичу уворованный кошелек Жеглов тоже не мог: щипачи намертво зашивали все внешние карманы на своей одежде, оставляя лишь потаенные - чудо портняжного мастерства, которое поверхностный взгляд не обнаружит. А еще Паганини учил воришку растирать "каню" - канифоль, измельченную в порошок, - чтобы пальцы не скользили, захватывая кошелек или портмоне. А еще заставлял подолгу играть на скрипке, считая это лучшей тренировкой.

- Тот, кто считает, что щипач тренирует одни лишь руки, глубоко заблуждается, - рассказывал Захар. - Конечно, руки для карманника - основной инструмент работы. Но куда ты денешься без внимания и наблюдательности, без умения сливаться в единое целое с окружающей тебя толпой? Без умения "читать" толпу, как раскрытую книгу? В нашем ремесле, как в театре: на одну десятую все определяет талант, на девять десятых - жесточайший тренинг.

Фрол учил не только внешне походить на "клиентуру", но и внутренне принимать ее облик. Часами подбиралась одежда, часами Захар гримасничал у зеркала, надевая на лицо очередную "маску" безработного: солдата: торговца - и так до бесконечности. Никакого мимического напряжения и никакой индивидуальности. "Затверди: ты - толпа, а значит, никто! - вновь и вновь объяснял урок Фрол. - Стань никем, и люди перестанут замечать тебя рядом".

Своей науке Фрол обучал не задаром: скоро Захару пришлось совмещать учебу с практикой. Способный ученик постигал все на лету, принося своему наставнику немалый барыш. В шестнадцать лет Захар стал профессиональным карманником: другому ремеслу он обучен не был.

- Мне удалось закончить семилетку, но дальше дело не пошло, - продолжал мой собеседник. - С годами у Фрола стала отчетливо проявляться алчность, ставшая главной чертой характера. Сам он уже не работал, хватало с лихвой того, что приносил я. Паганини "сгорел" не на краже, а на самой обыкновенной ревизии, которая нагрянула в салон красоты. Фрол всегда был неаккуратен в бухгалтерии. Он попал под очередную кампанию: ему "пришили" хищение и отправили в лагерь, где мой "маэстро" погиб в поножовщине. Я обрел свободу, но скоро понял: не знаю, что с ней делать:

На вольных хлебах

Воровской "фарт" недолговечен: удачливый Захар попал в поле внимания милиции и был вынужден покинуть Ташкент. После недолгого "турне" по городам и весям он осел на задворках Москвы. Белокаменная встретила неприветливо. Еще не зарубцевались раны войны, сталинских репрессий и бериевских амнистий. МУР твердой рукой наводил порядок, беспощадно высылая криминальную нечисть за 101-й километр. От работы в одиночку пришлось отказаться. Появились напарники и, самое главное, напарница. В трамваях красавица Катюша отвлекала внимание "фраеров", в то время как Захар с подельниками чистили их карманы. "Недолго музыка играла": в январе 57-го подручный Захара был пойман "на кармане" подвыпившим работягой. Обезумевшая толпа вынесла паренька из трамвая и втоптала в снег, оставив лишь кровавое месиво.

Не иначе как Бог слал знамение. Но "завязать" не дали подельники, объяснили, что из воровского круга просто так не уходят. Вскоре Захар прибился к элитной группе театральных воров, орудовавших в цирках, кинотеатрах, в том числе в знаменитом Большом. По его собственному признанию, пять лет подряд он как сыр в масле катался: "выручка" была столь высока, что можно было каждый месяц покупать новый автомобиль. Хрущевская "оттепель" ознаменовалась нарастающим интересом масс к культуре: "фраера" косяками перли в театры, частыми гостями стали иностранцы. Можно было работать втихую и в ус не дуть. Если, конечно, соблюдать одно правило, а именно: не чистить карманы партийных бонз. Дни съездов, конференций и пленумов ЦК воры, по согласованию с милицией и администрацией театров, обычно объявляли "заповедными". Но именно в это время Захар был увлечен молодой прелестницей, требовавшей внимания и дорогих подарков. Деньги нужны были позарез, и влюбленный щипач нарушил табу.

- Не иначе как черт попутал! - вспоминает бывший вор. - Вхожу в фойе, прикинутый честь по чести как молодой комсюк, выражение лица принял соответствующее. А непруха полная! Вокруг одни чекисты в штатском да старые хрычи в орденской сбруе. Я пристроился к одному очкарику, сухонькому такому, на сельского учителя похожему. Прошел бочком, деньги с документами вынул и быстрехонько в сортир - проверяться.

О том, что случилось дальше, он до сих пор вспоминает, как о кошмаре. Выгоды он поимел лишь на червонец, а документ оказался: кремлевским пропуском. В глаза крупно бросилась фамилия - СУСЛОВ!!! Прямо из сортира, минуя гардероб, щипач отправился на вокзал: нужно было немедленно "рвать когти" - и чем дальше, тем лучше. Далеко не ушел - поймали в Мытищах. Чекисты взяли за жабры его дружков, те и выдали его временное убежище, опасаясь массовых репрессий. В тюрьме его навестил улыбчивый следователь из КГБ и попросил решить деликатную проблему. Нужно было "ощипать" иностранного журналиста, который в подкладке своего плаща вез рукопись с мемуарами опального генерала-диссидента. В обмен на услугу чекист пообещал не выдавать вора кремлевской охране, которой не терпелось по-своему посчитаться с обидчиком своего принципала. Пришлось соглашаться. Американский "фазан" обнаружил прореху в плаще лишь на трапе самолета. Увы, обманул чекист: сотрудничество с органами в зачет не пошло, срок не скостили. Судебное заседание было недолгим: потерпевшего представлял его референт, прокурор был немногословен, а судья спешил на обед. Захар ощутил себя вещью, которую передали по акту приема-передачи, предварительно удостоверившись в комплектности. "За особый цинизм преступления" срок отмерили по максимуму - 10 лет. Сидеть довелось в Темиртау.

На зоне

- Я попал на зону в самый разгар лагерного передела - заканчивался процесс "ссучивания" преступного мира, - продолжил Захар. - В лагерях брали верх "паханы" - ставленники администрации. Как правило, это были воры-фронтовики - "автоматчики", прошедшие штрафные роты и дивизии прорыва. Повсеместно шла "перековка", а проще говоря, поголовное вырезание воров в законе. Если во времена правления Сталина власть держала "блатарей" для устрашения политзеков и вояк-фронтовиков, то после хрущевской амнистии надобность в этом отпала. Ссученные урки нужны были для того, чтобы мобилизовать "мужиков" на трудовые подвиги в промзоне.

Первая же стычка с "суками" для Захара, поначалу принявшего сторону воров-"законников", закончилась тяжелым ранением: выжил, несмотря на большую потерю крови. Но даже в лазарете он не чувствовал себя в безопасности: спать приходилось вполглаза, опасаясь заточки соседа по больничной койке. После больницы ему набавили срок за участие в акции неповиновения и перевели в другой лагерь.

- Выжил я лишь благодаря: скрипке, - продолжает Захар. - Новый "кум" оказался большим любителем самодеятельности. В зоне сколотили "клуб" - огромный, продуваемый всеми ветрами сарай. По воскресеньям зеков сгоняли на хор. Захар участвовал в каждом концерте: "Орфей", самая красивая вещь в репертуаре скрипача, мелодия композитора Глюка, погружала в глубокий транс и охрану, и каторжан. "Сеанс" - этим словечком на зоне обозначали любое эстетическое переживание, помогающее на мгновение забыть о свинцовых мерзостях лагерного быта. Потом был Всесоюзный смотр самодеятельности в карельской Инте, на котором Захар получил второе место. (Первое получил фальшивомонетчик из Казани, тенор, без консерваторского образования певший оперные партии). Триумф артистам испортил: побег, устроенный одним из "лауреатов". Из-за этого руководство Главного управления исправтрудучреждений отказалось от намерения скостить сроки.

Крах воровской карьеры

Долгожданную свободу он встретил в середине 70-х. Целиноград в то время был одним из крупнейших городов Союза, административно подчиняющимся Москве. Город жил по советским меркам богато: средняя зарплата токаря-фрезеровщика с "Целинсельмаша" равнялась месячному окладу секретаря горкома. Захар пробавлялся кражами в городском транспорте. В дни получки и аванса на заводах столицы хлебного края он "зарабатывал" ни много ни мало рублей пятьсот - фантастическая по тем временам сумма. Кров и стол ему были обеспечены везде: если Одесса-мама в те времена была воровским гульбищем, а Ростов-папа местом для сходок, то Целиноград был лежбищем - воры всего Союза избирали эту тихую провинцию, для того чтобы "залечь на дно". Мог ли щипач-виртуоз знать, что его воровская карьера так бесславно завершится именно здесь? Об этом Захар рассказывал скупо, заметно волнуясь, перемежая повествование длинными паузами:

- С самого начала все пошло наперекосяк. Рабочим "Литмаша" в тот день не выдали зарплату, и вместо выпивших и довольных жизнью мужиков в заводском автобусе ехали хмурые, злые на жизнь люди. У каждого вора случаются такие минуты - автобус подбросило на ухабе, дрогнули пальцы: Реакция моего "клиента" оказалась мгновенной: он поймал мою руку и поднял крик. Я от страха сделал еще одну ошибку - стал угрожать. Но автобус был битком набит уставшими за смену сильными мужчинами:

Остервеневшие работяги били долго и деловито. Несколько раз толпа его подбрасывала в воздух и плашмя "роняла" оземь. Потом, мешая друг другу, его топтали, втирая в асфальт, как выкуренный дотла окурок. Чей-то каблук выдавил глаз. Подъехавший наряд милиции, не вмешиваясь, наблюдал эту картину из окна своего "бобика". Насытив ярость, толпа разошлась. Вызвали "скорую"...

- То, что я жив, - Господне чудо! - убежден бывший вор. - В реанимации врачи, наскоро осмотрев меня, махнули рукой, занявшись другими больными. Я пролежал без всякой помощи шесть часов кряду. Лишь под утро обнаружили, что я еще жив.

Захара ждала беспросветная инвалидность. И если бы речь шла только о физическом нездоровье:

- Я заходился в истерике от случайного скрипа половиц. Мне всюду мерещились люди, пришедшие меня добивать. Но в больнице мне дали возможность превозмочь свои страхи и вернуться к нормальной жизни.

В психиатрической больнице Захар обрел новую специальность. В советское время здесь располагались мастерские трудотерапии, и не одно поколение страждущих вернуло здесь душевное равновесие. У Захара все началось со старого сломанного будильника. Однажды он разобрал и собрал его просто так, чтобы занять чем-то руки. Новое занятие увлекло его. Увидев это, лечащий врач стал поощрять заинтересованность пациента, носил ему методическую литературу. Вскоре во всей больнице не было часов, которые не прошли бы через руки местного "левши".

Шло время, срастались переломы, и Захар стал самостоятельно передвигаться на ногах без помощи костылей. А вот глаз восстановить не удалось: пустую глазницу навсегда скрыла черная повязка. Выйдя из больницы, он по рекомендации лечащего врача устроился на работу в трест бытовых услуг. Здесь и познакомился с будущим тестем - уроженцем Закавказья. Соплеменник открыл ему доселе незнакомый мир языка и обычаев общих предков. Захар стал частым гостем в его доме и однажды рассказал о себе все без утайки. Его приняли таким, каков есть - с криминальным прошлым и справкой из психбольницы. Женившись на дочери земляка, он обрел семью и дом. Захар ушел из воровского сообщества и не жалеет об этом.

- Традиционный блатной мир доживает последние дни, - считает Захар. - Он уходит в прошлое вместе с советской системой. В принципе, вся история преступного мира в СССР - это история борьбы банд самоорганизованных и организованных с участием государственных вельмож. Последние взяли верх - госсистема воровства победила. Она сумела скрутить в бараний рог даже "быков"-рэкетиров, эту пародию на чикагских гангстеров Америки 30-х годов. И вот что интересно: чем больше страну кружит водоворот "демократических" перемен, чем больше нищает народ, тем быстрее обесценивается искусство карманной кражи. Что сегодня вообще можно украсть у того, кто ездит в автобусах и троллейбусах? Вы посмотрите: кто орудует в транспорте и на базарах? Неумехи-наркоманы, не освоившие даже азов! Я ничуть не жалею, что "выпрыгнул". Кем бы я сейчас был? Настоящий вор-щипач сейчас выглядит, как ископаемый динозавр - страшен, но абсолютно бесполезен. А карманная кража? Она теперь как советский червонец - глупая и ненужная бумажка:

О "героическом" прошлом карманника теперь напоминает лишь скрипка. Это единственное, за что Захар благодарен своей прежней жизни. Каждое воскресенье старик устраивает концерт для внуков и правнуков. И вновь в его доме звучит мелодия Глюка, полная тоски и горького сожаления о совершенных ошибках.


Загрузка...

Эксперт. Значения слова эксперт в толковых словарях:

Толковый словарь Ожегова. Эксперт. - специалист, дающий заключение при рассмотрении какого-нибудь вопроса. Пример: Судебные экперт.
Ефремова Т.Ф. Толковый словарь русского языка. Эксперт. Специалист в какой-л. области знания, привлекаемый для того, чтобы высказать свое мнение, дать заключение по какому-л. делу, вопросу.

Дайджест новостей
On Top