Габи против Ади: как аргентинская журналистка в одиночку раскрыла тайну похищения Эйхмана (или просто предложила новую версию) — Команда 29

Габи против Ади: как аргентинская журналистка в одиночку раскрыла тайну похищения Эйхмана (или просто предложила новую версию) — Команда 29

История пленения Адольфа Эйхмана — окончательного «решателя» еврейского вопроса, который бежал в Южную Америку и был найден там израильской разведкой, — известна, кажется, всем. Журналистка Габриэла Вебер предлагает совсем другую версию, в которой Моссад играет значительно менее героическую роль — зато появляются Хрущев, Эйзенхауэр, Аденауэр и Карибский кризис.

История пленения Адольфа Эйхмана — нацистского преступника, ответственного за логистику уничтожения европейских евреев во время Второй мировой войны, — похожа на авантюрный или приключенческий роман. Даже несколько романов — причём все они считаются документальным свидетельством. Самый известный из них, «Дом на улице Гарибальди», вышедший на русском под названием «Похищение палача» в 1975 году, написал руководитель операции «Финал» Иссер Харель. Именно эта книга считается самым полным рассказом о том, как все было. Как Моссад долго искал, нашел и идентифицировал в скромном аргентинце, служащем Mersedes Benz по имени Рикардо Клемент нациста, напрямую причастного к убийству 6 миллионов евреев. Как 11 бравых добровольцев долго готовили засаду и, наконец, 11 мая 1961 года захватили Эйхмана на пустынной улице Буэнос-Айреса. Как 9 дней держали в повязке на глазах и вывезли на частном самолёте, накачанного наркотиками и переодетого в форму летчика.

Вот только аргентинская журналистка и исследовательница немецкого происхождения Габриэла Вебер уверяет, что история похищения Эйхмана — главный фейк 20 века, а в реальности все было совсем иначе — и гораздо драматичнее. Более того, исследовательница настаивает, что захват Эйхмана на десятилетия отодвинул эпоху ядерного разоружения, привёл к строительству Берлинской стены и убийству Джона Кеннеди.

Больше 10 лет Габи Вебер ищет документы, которые могли бы упрочить её версию. Отправляет запросы в Архивы Германии, Израиля, США и России. Для доступов в архивы исследовательнице приходится судиться. Она уже выиграла суды в первой инстанции против Министерства иностранных дел Аргентины и немецкой разведывательной службы BND. Однако получить все записи не удалось. Но исследовательница уверяет, что и малочисленные документы и даже формулировки причин отказов в предоставлении информации подтверждают её правоту.

В официальной истории похищения Эйхмана у Вебер появились сомнения в 2008 году. Тогда она искала в архивах Германии сведения о рабочих завода «Мерседес бенц Аргентина», исчезнувших и убитых в 1950 –х во время диктатуры Хуана Перрона. Тогда в документах она и встретила имя Рикардо Клемента, которое носил в аргентине Адольф Эйхман, и с изумлением выяснила, что для работников завода не было секретом, что под этим именем скрывается известный нацист. Так неужели это было тайной для властей?

Адольф Эйхман: официальная версия пленения

Адольф Эйхман перебрался в Аргентину в 1950 году. Эта Южноамериканская страна с сочувствием относилась к побежденным немцам и охотно предоставляла им укрытие. До этого момента человек, наилучшим образом организовавший систему депортации и перемещения евреев в концентрационные лагеря, скрывался уже 5 лет. На Нюренбергском процессе его имя упоминалось, но не среди главных преступников. Тихого и дотошного канцелярского работника практически не знали в лицо и это помогло Эйхману скрыться.

В 1946 году он бежал из американского лагеря для военнопленных, где значился под чужим именем. После рубил лес, выращивал кур и продавал яйца и, наконец, по одной из «крысиных» или «монастырских» троп, проложенной одиозным католическим епископом Алоизом Худалем, который помог сбежать из Европы нескольким крупным нацистским преступникам, перебрался в Аргентину под именем Рикардо Клемента.

В 1956 году прокурор Франкфурта Фриц Бауэр выписал на его имя ордер на арест. К 1960 году в международном розыске находились лишь два нацистских преступника — Адольф Эйхман и доктор Йозеф Менгеле, прославившийся бесчеловечными экспериментами над заключёнными Освенцима. Кстати, в Аргентине они подружились, и сотрудники Моссада потом уверяли, что прекрасно знали о местонахождении Менгеле и в мае 1960-го собирались схватить обоих преступников, но решили не рисковать, а как только стало известно о пропаже Эйхмана, доктор Смерть мгновенно исчез.

В знаменитой книге «Похищение палача» говорится, что Моссад много лет разыскивал Эйхмана, пока не напал на его след в Аргентине. Но в 2006 году из опубликованных архивов ЦРУ стало известно, что о его местонахождении и США, и Германии было известно ещё в 1956 году. А Габи Вебер утверждает, что Израиль был в курсе дела ещё раньше — с 1954 года. Именно тогда в Посольство Израиля в Аргентине обратился слепой свидетель Лотар Герман, который уверял, что его дочь начала встречаться с молодым человеком нацистских взглядов по имени Николас Эйхман. А его отчим Клемент, на самом деле его родной отец. Ведь в 1952 году Рикардо-Эйхман приехал в Германию и там заново женился на собственной жене и вывез семью в Аргентину. Его трое сыновей ходили в школу под фамилией Эйхман.

Но отчего-то целых 6 лет Моссад ничего не предпринимал. И в 1956 году с ордером на руках Германия не стала требовать экстрадиции Эйхмана. Самое распространенное объяснение — Аргентина уже не раз отказывала в выдаче военных преступников, а узнав, что рассекречен, Эйхман немедленно бы скрылся. Все ждали благоприятного момента, и для израильской разведки он наступил весной 1960 года, когда на празднества по случаю 150-летия Аргентины должны были съехаться делегации разных стран и 11 евреев под прикрытием никто бы не заметил. Но Габи Вебер считает, что дело совсем в другом.

Ядерное разоружение и объединение Германии

Исследовательница считает, что подготовка к захвату Эйхмана велась как минимум пару лет. И непосредственное отношение к тем событиям имел глава Советского Союза Никита Хрущев. Две важнейшие проблемы международной политики того времени: ядерное разоружение и статус Германии.

В 1957 году СССР вносит в ООН предложение о приостановке испытаний ядерного оружия, в 1958 приостанавливает собственные испытания, а 18 сентября 1959 года на 14 Ассамблее ООН Хрущев выступает с программой о всеобщем и полном разоружении. Держать темп ядерной гонки было слишком обременительным для Советского Союза. Среди стран, поддержавших это предложение была и Аргентина. Президент страны Артуро Фрондизи мечтает освободиться от влияния американских нефтяных компаний и наладить собственную добычу. Уже в 1958 году глава депутатской торговой делегации Хосе Лисиага получает в Москве кредит в 100 миллионов долларов на поддержку аргентинской нефтяной промышленности. Супругу Хосе Лисеага зовут Мориса. По мнению Габи Вебер, в мае 1960 года она сыграет важную роль в попытке решить «проблему Эйхмана».

Тогда же в 1959 становится понятно, что срочно надо разобраться с Германией. На Потдсамской конференции в июле 1945 года было решено сохранить Германию, как единое государство, но оккупировать её на неопределенный срок. К концу 50-х стало понятно, что этот срок затянулся. Фактически существовало две страны: ФРГ и ГДР, не признающие друг друга. В 1955 году Никита Хрущев признал статус ФРГ, принял в Москве делегацию во главе с канцлером Конрадом Адэнауэром и согласился отпустить из советских лагерей почти 9 тысяч немецких военнопленных. В 1958 году Хрущев поставил ультиматум США, Франции и Великобритании с требованием вывести союзнические войска из Берлина и превратить его в вольный город. Вольной должна была стать и вся Германия. Единая страна с особым статусом, не входящая ни в НАТО, ни в Варшавский договор. В том числе предполагалось, что в Германию могут вернуться все убежавшие нацисты. Их должны были простить. Предстать перед судом были обязаны только те, на кого уже выдан ордер на арест. В тот момент их было двое — Адольф Эйхман и Йозеф Менгеле. И, возможно, Хрущев рассчитывал, что показания Эйхмана сделают более сговорчивой ФРГ, которая наотрез отказывалась объединяться с ГДР на предложенных условиях. Все понимали, что Эйхману есть, что сказать.

Лейбористская партия Британии отнеслась к этому предложению с энтузиазмом, в ФРГ этот план поддержала либеральная партия СВДП, которая даже внесла законодательное предложение провести референдум по мирному договору и всеобщей амнистии для нацистов. В свою очередь нацистская эмиграция в Аргентине крайне воодушевилась. Её лидер, убежденный национал-социалист, легендарный пилот «Люфттваффе» Ганс-Ульрих-Рудель выступил с призывом к возрождению отечества: «Нет ни американской, ни русской Германии. Есть только немецкая Германия!» Габи Вебер утверждает, что в архивах МИД Германии и США она обнаружила документы, подтверждающие, что Артуро Фрондизи тоже поддерживал идею немецкого объединения.

Обсудить эти важнейшие вопросы предполагалось 15 мая 1960 года в Париже, на саммите 4 государств: СССР, Великобритании, США и Франции. Но саммит был сорван. По официальной версии это случилось из-за инцидента с самолётом-шпионом U2, но Габи Вебер уверена, что дело в Эйхмане. На основании косвенных доказательств, она сделала вывод: Хрущев рассчитывал, что перед началом саммита Адольф Эйхман уже будет выдан Германии и начнёт давать показания.

Кто виноват в срыве саммита — самолёт или нацист?

Известный факт — Никита Хрущев срывает саммит, вспылив из-за инцидента с американским самолётом разведчиком U2. 1 мая 1960 года, за 2 недели до встречи в Париже Дуайт Эйзенхаур будто бы скрепя сердце благословляет полёт самолёта-шпиона. Но у Америки просто нет выбора — прежде чем говорить о возможном разоружении, надо непременно проверить, что за активную деятельность развели Советы на испытательном полигоне в Плесецке.

Это был далеко не первый полёт высотного шпиона над территорий СССР. Но на этот раз самолёт был сбит ракетой под Свердловском. О том, что летчик Фрэнсис Гэрри Пауэрс остался жив и его уже допрашивают, американцы будто бы узнали не сразу и поначалу упорствовали, что над Союзом летал метеорологический самолёт НАСА, который просто заблудился.

Но Габи Вебер утверждает, что в открытом доступе в архивах США находятся документы, подтверждающие, что инцидент с самолётом был спланированной провокацией, он специально летел в зоне видимости радаров. И все это было сделано для срыва конференции. А на случай, если нервы Хрущева выдержат, был и запасной вариант — Эйхман.

Поначалу казалось, Никита Хрущев не слишком расстроен: в Лужниках на традиционных встречах с советским народом он иронизировал над происшествием, а фрагменты самолёта были выставлены для всеобщего обозрения. В Париж он будто бы тоже прибыл в хорошем расположении духа. Но утром 15 мая, перед открытием саммита главу советской делегации словно подменили. Хрущев вдруг вспылил, потребовал у Эйзенхауэра извинений и обещаний никогда не шпионить за Советским Союзом с воздуха. Такого американский президент пообещать не мог. Но Вебер считает, что настроение советского лидера испортили вести из Аргентины. Тем не менее, генсек оставался в Париже до 19 мая, словно бы что-то ожидая. Габи Вебер считает, что он ожидал новостей об Эйхмане.

Альтернативная версия захвата Эйхмана

По официальной версии, моссадовцы поджидали Эйхмана на двух арендованных машинах возле его дома на безлюдной улице. Нациста скрутили, засунули в рот кляп и запихнули в автомобиль. Но в аргентинских архивах Габи Вебер нашла сообщение полиции Буэнос-Айреса, в которых прямо говорится, что Эйхмана схватили сами аргентинцы. Причём в этом документе перечисляются даже имена похитителей. Журналистка считает, что история пленения нацистского преступника выглядела так. Вечером 11 мая его хватают люди, связанные с правительством Артуро Фрондизи. Более того, его везут на машине, принадлежащей Канцелярии президента с официальным номерным знаком. А за рулем сидел секретарь президента Сэмюэль Шмаклер. Машина привозит пленника не в арендованную моссадовцами виллу, как это описано в книге, а в особняк топ-менеджера Национального банка Аргентины Хорхе Робироса. Вебер считает, что именно там больше 10 дней держали в заточении Эйхмана, а позже и израильских разведчиков.

Об удачной операции аргентинцы немедленно сообщают в Израиль. В архиве МИД Аргентины Вебер нашла упоминания о телеграмме, отосланной из МИДа в Посольство Аргентины в Тель-Авиве. Она полагает, что речь в ней шла именно о поимке Эйхмана. Была и ответная телеграмма, но с текстом исследовательнице ознакомиться не позволили. В октябре 2020 она выиграла суд и Архив МИД обязали предоставить Вебер обе телеграммы, но МИД подал апелляцию и журналистка готовится к очередному судебному слушанию.

Вебер предполагает, что между Израилем и Аргентиной была официальная договоренность о судьбе Эйхмана. В соборе Сан-Исидо в Буэнос-Айреса она нашла записи о том, что весной 1960-го там отмечали некое соглашение между двумя странами. Правда, судебное дело о требовании ознакомиться с текстом этого соглашения журналистка проиграла. А епископ Антонио Мария Агирре — близкий друг президента принимал в своей резиденции израильскую делегацию и поднял бокал за то, что: «Евреи не будут преследоваться нашими судами». Возможно, имелось в виду, что аргентинским евреям не будут мстить за скандальное похищение Эйхмана.

Как то ни было, вебер считает, что моссадовцы прилетели в Израиль не раньше 12 мая. Причём не регулярными рейсами, следующими из разных стран, как это описано в книге, а частным бортом из Уругвая. В архиве миграции этой страны и в американском федеральном авиационном агентстве (Federal Aviation Acengy) Вебер разыскала маршрутный лист и описание частного самолёт, совершившего рейс из столицы Уругвая Монтевидео. Этот самолёт был зарегистрирован в Техасе и принадлежал сотруднику нефтяной компании «Стандард Ойл» Латчеру Брауну, который, по информации Вебер, неоднократно выполнял полёты для ЦРУ. Габи не сомневается, что именно этот борт, приземлившийся на небольшом аэродроме в Сан-Фернандо, где даже не было служб пограничного и таможенного контроля, и привез моссадовцев, которым должны были передать Эйхмана. Исследовательница уверяет — в американских архивах упоминается, что в тот же день 11 мая директор ЦРУ Ален Даллес сообщил об этом советнику Эйзенхауэра по национальной безопасности.

Вебер полагает, что в истории захвата Эйхмана имело место тройственное соглашение, и третьей в сделке была ФРГ, которая изначально не планировала устраивать суд над нацистом на своей территории.

Но в этот момент в игру вступает Америка, для которой крайне важно, чтобы Парижский саммит сорвался по вине Никиты Хрущева. Вебер утверждает, что под давлением ЦРУ Аргентинская полиция взяла бывшего нацистского преступника в заложники, если инцидента с самолётом-шпионом было бы недостаточно, чтобы спровоцировать советского лидера, то известие о пропаже Эйхмана точно вывело бы генсека из себя. Исследовательница считает, что именно об этом заложнике идёт речь в найденном ею докладе управления национальной безопасности США, который хранится в библиотеке Конгресса в Вашингтоне. Заложниками она называет и сотрудников Моссада. Она не сомневается, что аргентинская полиция схватила их и удерживала как минимум до 20 мая.

В Российском архиве МИД Вебер изучила дневники посла СССР в Аргентине Николая Борисовича Алексеева. Он пишет, что 16 мая в 10.30 утра без предварительной договоренности к нему приехала Мариса Лисеага. Вебер считает, что жена высокопоставленного чиновника спешила передать советскому послу новости о деле Эйхмана. Содержание этой беседы раскрывается в отдельном документе, который также хранится в архивах МИД и Вебер надеется вскоре с ним ознакомиться, разрешение на новое посещение читального зала этого ведомства ею уже получено. А 17 мая Алексеев пишет о том, что 21 мая в 19.30 он организовал встречу Артуро Фрондизи и Председателя Совета министров СССР Алексея Косыгина. Тема разговора также раскрывается в отдельном документе, который Вебер тоже рассчитывает вскоре увидеть. Журналистка почти уверена, что они обсуждали и сорванный саммит, и проблему Эйхмана. Но она не сомневается, если бы нацистский преступник в мае 1960 оказался в Германии и предстал перед германским правосудием, Парижский саммит скорее всего бы состоялся, переговоры по ядерному вооружению прошли бы успешно, милитаристские круги в Америке утратили своё влияние и Джон Кеннеди не был бы убит. И очень может быть, что Германия на 30 лет раньше стала бы единым государством, а Берлин не изуродовала бы жуткая стена.

Но 19 мая не дождавшись добрых вестей, Хрущев покидает Париж. Удерживать Эйхмана больше нет смысла, и ЦРУ самоустраняется. Вебер полагает, что за лояльность и смирение Аргентина, Израиль и ФРГ были премированы благословением Израильской ядерной программы. Ведь до 1960 года отношения между США и Израилем были крайне натянутыми, и Америка выступала против вступления Израиля в ядерный клуб. Но после 1960-го года все изменилось. После захвата Эйхмана Аргентина выступила в ООН с протестом, обвинив Израиль в грубом нарушении суверенитета. Но это не помешало реализации ядерных договоренностей между Аргентиной, Израилем и Германией. Аргентина поставила Израилю как минимум 3 партии урана, а Германия предоставила деньги (первый платеж составил 100 миллионов марок), ядерные технологии и специалистов. Кстати, любопытный факт: первая партия аргентинского урана не была передана Израилю напрямую, а сначала поступила для обогащения немецкой химической компании «Degussa», одно из отделений которой «Degesch» во время войны производило газ «Циклон Б». Но прежде Германия должна была убедиться, что процесс над Эйхманом пройдёт без сюрпризов.

Процесс над Эйхманом в архиве BND

Габи Вебер смеется, что в 2008 получить 3900 единиц архивных документов Федеральной разведывательной службы Германии (BND) ей помог фактор внезапности. В 2006 году в ФРГ вступил в силу Закон «О свободе информации». Важнейшим пунктом этого закона была декларация права любого гражданина или организации получить внутреннюю ведомственную информацию. Единственно возможной причиной отказ называлась защита государственной тайны. И очень может быть, что BND не ожидала, что кто-то действительно затребует внутренние документы службы внешней разведки. Вебер сформулировала запрос максимально широко: «все документы, связанные с Адольфом Эйхманом» и получила сотни страниц служебной информации, в том числе даже переписку секретных агентов, имена которых скрывались под номерами, но персоны, которые они обсуждали, было несложно вычислить. Например, Ганс Глобке в них именовался «голубь».

Что касается архивов Израиля, ещё в 1998 году там был принят закон, утверждающий право каждого гражданина страны получать любую информацию, имеющуюся у органов власти, кроме архивов спецслужб. А в 2010 году был подписан указ, продлевающий срок секретности документов с 50 до 70 лет. Так что ознакомиться с архивными документами 1950-60-годов практически невозможно. Но архивов BND Вебер оказалось достаточно для того, чтобы составить полную картину громкого и странного процесса, который впервые в истории транслировался на все телеэкраны мира.

Казалось бы, на лицо юридический казус: ордер на арест Эйхмана выдан во Франкфурте, доказательства вины собраны во Франкфурте, главный обвинитель прокурор Фриц Бауэр находится во Франкфурте, а судят нациста в Израиле. Но для этого были все основания, ведь согласно международному праву, преступления против человечества, к которым относится геноцид, могут рассматриваться любой страной, жители которой считают себя пострадавшими. И, несмотря на то, что на момент совершения преступлений Эйхмана государства Израиль ещё не существовало, никто не оспаривал право этой страны выдвигать обвинения против одного из организаторов Холокоста. Ещё в 1950 году всего лишь через год после образования государства Израиль Первым Кнессетом был принят закон «О нацистах и нацистских пособниках». Но до 1960 считалось, что этот закон был принят главным образом для судебного преследования самих евреев, бывших по время войны лагерными «капо» и полицаями в гетто. За всю историю Израиля по этому закону были осуждены лишь трое неевреев — Адольф Эйхман стал первым из них.

Вот только неясно, был ли Эйхман юридически неевреем. Во время процесса вопрос о его гражданстве не обсуждался, но это упоминается в обвинительном акте и вердикте судей. Дело в том, что в конце сентября 1937 года Адольф Эйхман сопровождал своего начальника обершарфюрера СС Герберта Хагена во время несостоявшегося визита в Палестину. Англичане остановили их в Каире и не разрешили въехать в подмандатную страну. В этой поездке Эйхман использовал свидетельство о рождении, в котором местом, где он появился на свет, значилась Хайфа. Других документов у него не было.

Как бы то ни было, Габриэлла Вебер настаивает, что во время процесса над Эйхманом Израиль фактически узурпировал правосудие. Председатель еврейского конгресса Наум Гольдман предлагал устроить международный процесс с привлечением свидетелей из разных стран, но Бен-Гурион на это не согласился. Принять участие в процессе намеревались юристы Восточно-европейских стран, ведь Эйхман руководил еврейской депортацией и в Венгрии, и в Польше, но им было отказано. Так же как и британским юристам, которые хотели войти в адвокатскую группу. Причём, судя по документам, найденным в BND, все эти вопросы Израиль обсуждал с Германией. Суд над Эйхманом стал частным делом государства Израиль. Но под жестким контролем ФРГ. В архивах BND нашлись 76 аудиокассет с записями допросов Эйхмана и 3564 страницы допросов, в том числе расшифровки бесед Эйхмана с его адвокатом Робертом Сервантиусом — вопиющее нарушение приватности между защитником и его клиентом. Габи Вебер уверяет, что тайные агенты BND всё время были на связи с Сервантиусом и даже помогали ему получать въездные визы.

Исследовательница уверена, что между Израилем и ФРГ были политическая и экономическая договоренности: процесс должен был быть строго ограничен фигурой Эйхмана, нацист ни в коем случае не должен был свидетельствовать против третьих лиц и давать показания, которые могли бы задеть интересы ФРГ. Кстати, об этом кричали и газеты ГДР. Восточно-германская пресса обвиняла Бенг-Гуриона в том, что он велел устроить процесс так, чтобы не нанести ущерба репутации ФРГ и никакие имена действующих политиков Германии в Иерусалиме бы не прозвучали. И будто бы Давид Бен-Гурион лично заверил Конрада Адэнауэра, что этого не случится.

А главным пунктом договоренности, и с этим согласны некоторые историки, был фактический запрет на упоминание во время суда, начавшегося 11 апреля 1961 года, имени Ганса Глобке.

Юрист Глобке был важной фигурой в Третьем Рейхе, именно он прокомментировал «Нюренбергские законы о гражданстве и расе» — юридическое обоснование Холокоста. Но на послевоенном Нюренбергском процессе обвинения против Глобке не были выдвинуты, ведь формально он не считался нацистом: в 1940 году ему отказали во вступлении в НДСП из-за того, что прежде он состоял в католической партии. Таким образом, Глобке избежал суда и сделал прекрасную карьеру в ФРГ. К 1960 году он стал ближайшим помощником Конрата Аденауэра, занимал пост статс-секретаря Канцелярии федерального канцлера ФРГ и курировал множество департаментов, в том числе BND. Габи Вебер считает немаловажным, что Федеральная разведывательная служба образовалась в 1955 году и стала преемницей «Общества Гелена». Рейнхард Гелен руководил разведкой Третьего Рейха, а после войны был вывезен в США, где в 1946 году им была организована разведывательная служба переходного периода «Общество Гелена». Америке были необходимы разведданые о положении дел в Восточной Европе, а Гелен знал, как их получить. ЦРУ обязалось финансировать сообщество до момента, когда будет решен статус нового немецкого государства. Это случилось почти через 10 лет, Гелен стал шефом BND и есть основания сомневаться, что после 1955 года его отношения с прежними заказчиками и спонсорами были мгновенно оборваны.

Вебер полагает, что с помощью адвоката Роберта Сервантиуса (во время Нюренбергского процесса он защищал, в том числе, сестру Адольфа Гитлера) с Эйхманом было достигнуто соглашение — в обмен на молчание о «других» нацистах ему обещали пожизненное заключение. Но это обещание было нарушено — Эйхмана приговорили к смертной казни. Из оказавшихся в распоряжении Вебер архивных документов следует, что ошарашенный Эйхман составил 140 страничную апелляцию, где указывал, что готов свидетельствовать против Глобке. Во время основного процесса он заявлял, что не знал Глобке лично и сказать ему о нём нечего, а теперь слова нашлись. Но благодаря вмешательству адвоката, из финального текста апелляции имя чиновника высокого ранга было вымарано. В апелляции преступнику отказали, просьбы юристов других стран позволить им допросить Эйхмана об организации концлагерей на их территориях, не были удовлетворены. 31 мая 1962 Адольф Эйхман был повешен в тюрьме Рампла, а его прах Роберт Сервантиус развеял над морем. Это был первый и последний случай исполненного смертного приговора в судебной практике Израиля.

Конечно, удивительную версию Габриэллы Вебер подтверждают множество документов, но в основном это косвенные доказательства. Даже 3900 документов из архива BND не могут нарисовать полной картины событий 1960-1962 годов. Кроме того, около 100 документов по делу Эйхмана так и остались секретными. В 2009 году журналистка пыталась получить их через суд. Ведь по немецким законам гриф секретности автоматически снимается с документов по истечении 30-летнего срока давности. В итоге административный суд в Лейпциге потребовал у BND предоставить детализированную аргументацию отказа их рассекретить. Это было сделано и даже формулировки пространного объяснения Вебер считает подтверждением её правоты. Вот некоторые из них.

«Подробнее о причинах наложения вето:

Предоставление запрошенных документов Федеральной разведывательной службы по делу «Эйхман в Аргентине в самом широком смысле» и отдельных частей административного дела не подлежит обсуждению, поскольку этому противоречат интересы безопасности Федеративной Республики Германия, в частности, вопросы сотрудничества с иностранными государственными органами и защиты информаторов, а также личные права третьих лиц…

…Большая часть архивных документов предоставлена иностранными государственными органами…

Эти документы ещё не были опубликованы иностранными властями и не были переданы для опубликования Федеральной разведывательной службе.

…Если Федеральная разведывательная служба проигнорирует конфиденциальность материалов, предписанную соответствующими иностранными государственными органами, это, скорее всего, отрицательно скажется на сотрудничестве между органами безопасности Германии и иностранных государств…

…Ознакомление с архивными документами исключено по соображениям защиты информаторов…

…Раскрытие основной части запрашиваемой информации позволит отследить определенную группу лиц или конкретное лицо, имевшее доступ к соответствующей информации. Содержание и объём информации позволят сделать выводы о происхождении информации и личности информатора… Текущее исследование, проведенное в начале сентября 2009 года, показало, что информатор, о котором идёт речь, ещё жив.

Тот факт, что роль соответствующего лица в качестве информатора Федеральной разведывательной службы станет известной в связи с настоящим делом, повлечет за собой риск установления связи этого лица с указанной второй операцией, проведенной в последнее время, и её раскрытия.

Независимо от защиты информаторов, документы содержат множество сведений о других лицах, также подлежащих охране… Их количество исчисляется, по меньшей мере, трёхзначными числами…

В то время как общественный интерес к нахождению истины и разработке рассматриваемой темы следует скорее считать абстрактным, раскрытие архивных документов приведет к актуальной и конкретной угрозе интересам Федеративной Республики Германия и заинтересованных третьих сторон.»

Но Габриэлла Вебер вовсе не считает свой интерес в делу Эйхмана абстрактным, а напротив очень важным для верного понимания истории и не теряет надежды добиться своего. В 2010 году в Германии она возглавила компанию за доступ к информации любого госучрежения. Правда, в результате встревоженная её активностью BND решила напротив ограничить доступ к своим внутренним документам. Теперь она пускает в архивы только специалистов-историков. Габи утверждает, что в Америке она изучала рассекреченные материалы, хранящиеся в Библиотеке президента Дуайта Эйзенхауэра, в том числе документы Совета национальной безопасности США, Белого дома, Комиссии по атомной энергии и в Национальном управлении архивов и документации США (NARA), где хранятся документы Государственного департамента. В конце концов, США аннулировали её визу, но Вебер уверяет, что работа продолжается — по электронной почте и с помощью её американских ассистентов.

Габи Вебер против Минобороны РФ

Сведение о деле Адольфа Эйхмана она рассчитывает отыскать и в России. С 2016 года с помощью юристов К29 Вебер отправляет запросы в ведомственные архивы, главным образом в различные департаменты МИД и Министерства Обороны. Журналистка просит предоставить ей: «Все отчеты и иные документы и донесения сотрудников из г. Буэнос-Айреса за май 1960 года о задержании, аресте и транспортировке в мае 1960 года в Аргентине немецкого военного преступника Адольфа Эйхмана. Все документы, касающиеся подготовки и участия маршала Малиновского Родиона Яковлевича в саммите по разоружению, состоявшемся в Париже в мае 1960 года. Иные документы, касающиеся военного преступника Адольфа Эйхмана и саммита по разоружению».

А если документы до сих пор засекречены, Вебер просит сообщить ей об этом и указать причину.

Всякий раз исследовательница Вебер вместе с юристами К29 отстаивает позицию, что статья 29 Конституции РФ, закрепляющая право на доступ к информации, и нормы Федерального закона «Об информации, информационных технологиях и защите информации» и Федеральный закон «Об архивном деле в Российской Федерации» позволяют ей получить запрашиваемую информацию.

Но единственным ведомством, которое открыло для иностранки свои читальные залы, стало МИД, там Вебер и отыскала дневники посла Николая Алексеева.

На все запросы в Минобороны Габи получает однотипный ответ: «Запрашиваемые документы в архив не поступали. Сведениями об их местонахождении архивная служба не располагает. В связи с этим допуск в читальный зал не представляется возможным».

Объективно кажется странным, что в архивах Министерства Обороны не сохранилось отчета или записки об одном из важнейших мероприятий, в котором участвовал сам Министр Обороны. Ведь маршал Малиновский сопровождал Никиту Хрущева в Париж, и информация об этом официальном визите должна была где-то сохраниться. И Вебер надеется, отыскать в архивах Минобороны хоть какие-то сведения о том, что повлияло на решение генсека сорвать саммит. Но, с другой стороны, бывает всякое и по закону человек, который разыскивает документы о каком-то событии, должен сам доказать, что они существуют.

Дарья Сухих, юрист К29 с самого начала помогает Габи Вебер в соотношениях с российскими архивами. Она считает, что идеальным подтверждением существования документа было бы указание номера дела или формуляра в каталоге. Но для этого описи дел должны быть в открытом доступе, а в ведомственных архивах такого не практикуют. Может помочь и подтверждение из другого архива, вот только оно должно быть прямым и однозначным: «по нашим сведениям, этот документ хранится там-то», но пока из Государственного архива РФ (ГАРФ) по делу Эйхмана удалось получить лишь неопределенное: «если существуют, то могут находиться в архиве Минобороны». А это, увы, недостаточное доказательство.

Дарья подозревает, что получить документы было бы проще, если бы их запрашивала не иностранка (хотя по Закону, материалы из российских архивов может получить гражданин любой страны), а отечественный историк. Возможно, она права.

Журналист Станислав Гридасов полтора года собирает информацию для своей книги о деле четырёх братьев Старостиных. В 1943 спартаковцы Андрей, Николай, Александр и Пётр Старостины были осуждены за хищения и торговлю бронью и отправлены в ГУЛАГ. Станислав Гридасов изучает документы в нескольких музеях и архивах, но главный его источник — архив ФСБ. По словам исследователя, ему практически ни разу не отказали в выдаче интересующих его дел. Составляя запрос, он ссылается и на уже опубликованные материалы о Старостиных, например, открытую информацию общества «Мемориал». Но порой достаточно и упоминания в запросе устных свидетельств родственников людей, чьи «дела» его интересуют: «по словам гражданина N, его отец был осужден НКВД в таком-то году» и нужную папку, скорее всего, архивисты отыщут. Главное затруднение — запрет ФСБ ксерокопировать или фотографировать реальные документы, исследователю приходится переписывать целые страницы, впрочем, хорошо и то, что никаких ограничений на такое цитирование нет. По опыту Станислава Гридасова, общего положения о пользовании архивами не существует, в Центральном Государственном архиве Москвы (ЦГАМ), например, можно сделать покадровые снимки с микрофильмов, в ГАРФ достаточно заплатить и с документа будет сделана ксерокопия. Другой спортивный журналист Константин Бойцов, изучающий историю советского биатлона, сетует, что во время пандемии работу в ГАРФе осложняет только ограниченное количество мест в читальном зале. Надо успеть оставить заявку, а запись на сайте открывается рандомно, то в 12 дня, то в 12 ночи.

Что же касается грифа секретности, согласно Закону РФ «О государственной тайне» принятом в 1995 году, срок засекречивания сведений, составляющих государственную тайну, не должен превышать 30 лет. В исключительных случаях этот срок может быть продлен по заключению межведомственной комиссии по защите государственной тайны. Но на деле автоматического рассекречивания в России не происходит. Межведомственная комиссия собирается не для того, чтобы определить, продлевать ли секретность, а чтобы решить, можно ли её снять. Таким образом, исследователю сначала нужно составить просьбу «о рассекречивании документа», а только потом появится возможность с ним ознакомиться.

Конечно, рассекречивание происходит не только по частным запросам. Иногда гриф секретности снимают специально к какому-то событию. Так, в 2015 году накануне годовщины освобождения советскими войсками Освенцима, Минобороны рассекретило документы, касающиеся освобождения концлагеря. А в прошлом году — к годовщине освобождения Варшавы то же самое сделало ФСБ. Кстати, эти же документы проходили по Нюрнбергскому процессу. Иногда документы рассекречивают, когда подходит неспешная очередь. Станислав Гридасов так и не смог получить дело Василия Сталина, осуждённого в 1955 году, потому что в этом году планируют рассматривать на предмет продления секретности ещё более старые документы.

По правилам, если исследователь просит снять гриф, решить судьбу документов обязаны в течение 60 дней. Анна Иванова больше 10 лет изучает советскую экономическую и социальную историю 1950-1980-х годов. Анна работала в архивах Грузии, Литвы и Украины и считает, что там информация, конечно, более открыта. По словам Анны, в России она почти никогда не делает запросы в архивы, а просто заказывает дела по описям в читальных залах ГАРФа, Российского государственного архива экономики, Российского государственного архива новейшей истории, Российского государственного архива социальной истории, ЦГАМ. Но если всё-таки пишет запрос, то старается сослаться на упоминания нужных материалов в книгах или других документах. Лишь однажды ей пришлось просить рассекретить одно из Постановлений Кабинета министров о повышении розничных цен в 1970-х годах. Ответа пришлось ждать несколько месяцев, но гриф секретности с документа сняли.

Но Дарья Сухих вспоминает обратную историю. Когда представитель общества «Мемориал» Никита Петров попросил рассекретить несколько документов НКВД, Комиссия о Гостайне напротив решила ещё на 30 лет продлить секретность на огромный корпус документов, датированных 1917 — 1991 годом, «содержащих сведения…» и далее 23 пункта, среди которых даже «бюджетные средства» и «кадровый состав». Причём, продлить секретность могут на любой срок — закон этого не регламентирует.

Теоретически такое решение можно оспорить через суд, но для этого нужен прецедент — в отказе предоставить материалы архив должен сослаться на решение Комиссии. Но пока архивы упоминают лишь Закон «О Государственной тайне».

Прямо сейчас Габи Вебер участвует в 12-ти судебных процессах против ведомственных архивов Аргентины и Германии! И мечтает о суде в России и планирует приехать, несмотря на условия пандемии. Журналистка, сумевшая составить пусть доказательно небезупречную, но, несомненно, дерзкую интерпретацию любопытнейших событий мировой истории из наполненных иносказаниями донесений, разговоров со случайными свидетелями и дневниковых записей, точно не отступится перед формальными отписками российских силовых ведомств. Несмотря на жесткие условия пандеми, она уже планирует очередной визит в Россию. Журналистка не сомневается — хоть какой-то след в советских документах Адольф Эйхман непременно должен был оставить.


Источник: “https://team29.org/story/gabi-protiv-adi/”

Загрузка...

Эксперт. Значения слова эксперт в толковых словарях:

Толковый словарь Ожегова. Эксперт. - специалист, дающий заключение при рассмотрении какого-нибудь вопроса. Пример: Судебные экперт.
Ефремова Т.Ф. Толковый словарь русского языка. Эксперт. Специалист в какой-л. области знания, привлекаемый для того, чтобы высказать свое мнение, дать заключение по какому-л. делу, вопросу.

Дайджест новостей
On Top